Сатирические и критические тенденции в творчестве Ювенала и Марциала. Ювенал «Сатиры» – анализ Язык и стиль сатир Ювенала

Подбор персонала 03.02.2025

Подбор персонала

Ювенал Децим Юний (Decimus Junius Juvenalis) [(ок. 60, Аквинум, близ Рима, - ок. 127, Египет (?)], римский поэт-сатирик. Написал 16 сатир в 5 книгах (последняя не закончена). Сатиры 1-3-й книг носят резко обличит, характер, сатиры 4-5-й книг представляют собой более отвлечённые рассуждения в духе стоицизма на моральные темы. Взгляд Ю. на мир, изображаемый с точки зрения "маленького человека", пессимистичен, о произволе императоров и вздорности толпы говорится с одинаковым озлоблением; тон сатир - тяжёлый и грозный обвинит, пафос. Для стиля Ю. характерны повороты и перебои повествования, сжатые и броские сентенции (чхлеба и зрелищ"). Умер, по преданию, в ссылке.

Ювенал Децим Юний (Decimus Iunius Iuvenalis) (ок. 55–60 – ум. после 127), величайший римский сатирический поэт. Даты рождения и смерти Ювенала устанавливаются лишь приблизительно. В III сатире он называет себя уроженцем Аквина (на юго-востоке Лация). Сохранились поздние биографии Ювенала, которые не внушают особого доверия. В частности, в Жизнеописании сообщается, что он был то ли сыном, то ли воспитанником богатого вольноотпущенника и до зрелого возраста упражнялся в риторике, делая это по склонности души, а не с целью подготовки к общественной деятельности. За осмеяние актера Париса, фаворита императора Домициана, Ювенала (которому было уже 80 лет) в должности младшего офицера направили в южный Египет, где он в скором времени скончался. Некоторые детали этой истории со ссылкой заведомо неверны (Домициан был убит в 96, когда Ювеналу было около 40 лет). В XV сатире имеется упоминание о пребывании поэта в Египте, а в IV он дает выход своей ненависти к Домициану.

До нас дошли 15 написанных гекзаметром сатир Ювенала (еще от одной, последней в сборнике, уцелело лишь начало, 60 строк), которые собраны в 5 книг. I книга вышла вскоре после 100, следующие появлялись с перерывами вплоть до 127. Судя по всему, пока был жив Домициан, к серьезным литературным опытам Ювенал не приступал, а когда тот умер, сам поэт был уже немолод.

В I сатире Ювенал представляет свою поэтическую программу. Пороки и преступления (поэт тут же набрасывает соответствующие яркие картины) просто вынуждают писать сатиры. Однако у врагов свободного слова чуткий слух, они опасны, а потому речь пойдет лишь об умерших. II сатира – это обличение гомосексуализма, выродившемуся Риму здесь противополагаются суровые, полулегендарные герои ранней республики. Обстановка, в которой разыгрывается действие III сатиры, намечается в нескольких строках: Ювенал сожалеет об отъезде своего друга Умбриция и в то же время сочувствует его замыслу покинуть Рим и поселиться в обезлюдевших Кумах. В пространной инвективе, вложенной в уста Умбриция, разоблачается убожество столичной жизни. Замечательны нападки, с которыми поэт обрушивается на ставших частью римского быта ловких греков, которые, по его мнению, внесли сюда лицемерие и непотребство. IV сатира начинается с нападок на Криспина, выскочку-египтянина, вошедшего в совет Домициана, однако истинный объект сатиры – порочные нравы самого Домициана. В V сатире описываются унижения, которым подвергается за столом богатого покровителя бедный и раболепный клиент: ему подают отвратительные кушанья и напитки, между тем как хозяин наслаждается деликатесами и лучшими винами. VI сатира – самое пространное (661 строка) и прославленное произведение Ювенала. Поэт в ужасе: его друг Постум собирается жениться. Но ведь все женщины распутны, заносчивы, несносны, тираничны, порочны, пошлы, навязчивы, любят выпить, тщеславны, жестоки, суеверны и склонны к убийству. VII сатира посвящена безразличию богачей к таланту и учености. В нужде и бедности старится поэт; ничуть не лучше приходится историку; адвокат, чтобы привлечь клиентов, вынужден обставлять себя фальшивой роскошью; преподавателей и учителей третируют и обсчитывают. В VIII сатире Ювенал утверждает, что благороден лишь тот, кто добродетелен: благородство не передается по наследству, и в сиянии древнего имени порок и изнеженность еще более постыдны. IX сатира – это диалог, ироничный, непристойный, а временами вдруг лиричный, Ювенала и его приятеля-бедолаги, который зарабатывает на жизнь близостью с гнусным и прижимистым, хотя и богатым извращенцем, а заодно исполняет его супружеские обязанности и делает его отцом.

Х сатира – пожалуй, наиболее риторическое произведение из всего, что написано Ювеналом. Основная тема (то, что человеческие влечения вредят самим же людям) объявлена в начале и иллюстрируется яркими примерами из истории. С.Джонсону принадлежит знаменитое переложение этой сатиры, которое он назвал О тщете человеческих желаний. В XI сатире Ювенал превозносит простую жизнь. Он порицает роскошь и приглашает друга Персика на незамысловатый обед, все припасы для которого найдутся тут же, в имении поэта и в его саду. XII сатира начинается с описания жертвоприношения по случаю возвращения друга, который насилу спасся от кораблекрушения. Чтобы отвлечь от себя подозрение в личной заинтересованности в этой дружбе, Ювенал упоминает, что у друга есть три сына, законных наследника. Завершается сатира описанием фантастических приношений богам. В XIII сатире Ювенал пытается утешить друга, которому не возвращают долг. Поэт иронизирует по поводу испорченности нравов и утверждает, что понесенный ущерб можно считать в этот ужасный век минимальным. XIV сатира показывает силу родительского примера: дети с легкостью усваивают все пороки, кроме корыстности, которой их надо учить специально. Наученные, они будут готовы ради корысти лгать и даже убивать. В XV сатире описано побоище между жителями двух городишек в южном Египте, в результате которого одного человека разорвали на куски и съели. Этим Ювенал доказывает, что жестокостью и безумием человек превосходит животных. От XVI сатиры остался отрывок, где излагаются преимущества, которыми пользуются военные в сравнении с штатскими: они могут безнаказанно их бить и ими помыкать, а когда необходимо обратиться к правосудию, к их услугам ускоренное судопроизводство.

В сатирах Ювенала перед нами предстает римское общество, прежде всего такое, каким оно было в его юности и ранней молодости. Хотя Ювенал писал в сравнительно благополучную эпоху Траяна и Адриана, им владеет едва ли не навязчивая страсть к куда более мрачным временам Нерона и Домициана. Ювенал наделен страстным поэтическим воображением. От прежних сатириков, Горация и Луцилия, его отличают пламенное негодование и постоянная склонность замечать мерзость и порок. Сильные стороны Ювенала – чеканный стиль и способность рисовать незабываемые сцены, его слабость – в хаотичности изложения и пустой риторике. Некоторые его меткие выражения, такие, как panem et circenses («хлеба и зрелищ»), mens sana in corpore sano («в здоровом теле здоровый дух»), знакомы всем и каждому. Впрочем, последнее чаще всего понимают неверно, как прославление телесного здоровья, в дополнение к которому как бы само собой является здоровье душевное. На самом же деле поэт говорит в конце X сатиры, что человеку следует просить богов лишь о даровании «здорового духа в здоровом теле».

Посмертная слава. Примерно в течение 250 лет после своей смерти Ювенал пребывал в забвении. Его сатиры приобрели популярность в 4 в., при общем оживлении интереса к языческой литературе. На протяжении всего следующего столетия он был едва ли не самым читаемым писателем в Италии, Галлии, Испании и Северной Африке. Сатиры Ювенала были заново открыты в 9 в., и он стал одним из «золотых поэтов» Средних веков. Особенно сильное влияние он оказал на английскую литературу. Без Ювенала немыслимы как бичующие интонации Попа, Гиббона и Свифта, так и сама манера их письма.

Использованы материалы энциклопедии "Мир вокруг нас".

Сочинения:

Satirae, Hrsg. von U. Knoche, Munch., 1950;

В рус. пер. - Сатиры, М., 1888;

Сатиры, М.-Л., 1937.

Литература:

История римской литературы, под ред. Н. Ф. Дератани, М., 1954;

Highet G., Juvenal the satirist, Oxf., 1954.

Дуров В.С. Жанр сатиры в римской литературе. Л., 1987

Римская сатира. М., 1989

Ювенал. Сатиры. СПб, 1994

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Децим Юний Ювенал
Сатиры

Сатиры Ювенала

Ювенал – последний классик римской сатиры. Вряд ли слова «сатира» и «сатирический» имели бы то значение, которое мы в них вкладываем, если бы не было Ювенала. В европейскую культуру, в историю литературы Ювенал вошел как обобщенный образ поэта-обличителя политического деспотизма и нравственного разложения своего времени.

О жизни Ювенала почти ничего не известно, хотя мы располагаем целой дюжиной его жизнеописаний. Самое древнее из них создано, вероятно, к концу IV века, то есть более чем через 250 лет после смерти поэта. Как правило, ни одно из этих жизнеописаний не заслуживает полного доверия.

На основании косвенных свидетельств можно заключить, что сатирик родился между 50 и 60 гг. н. э. Место его рождения – Аквин, небольшой город близ Рима.

О происхождении Ювенала в лучшем из дошедших до нас жизнеописаний говорится весьма неопределенно: он был сыном или воспитанником состоятельного вольноотпущенника, получившим тщательное грамматическое и риторическое образование. Среди его учителей, возможно, был крупный ритор того времени Марк Фабий Квинтилиан, автор 12 книг «Образования оратора». Известно, что Ювенал почти до середины своей жизни занимался сочинением декламаций, речей на вымышленные темы, причем скорее для собственного удовольствия, нежели для того, чтобы подготовиться к профессиональной деятельности. Впрочем, некоторое время он все же вел адвокатские дела, но, по всей видимости, не был удачлив на этом поприще, которое не принесло ему значительных доходов.

Свою деятельность поэта-сатирика Ювенал начал только после смерти императора Домициана (96 г. н. э.), когда в Риме установилась относительная свобода слова. Насколько можно судить, Ювенал выступал с публичным чтением своих сатир и имел успех, чем, кажется, навлек на себя неприятности: уже в античности была распространена версия, что, несмотря на восьмидесятилетний возраст, он был сослан, под предлогом военного командования, не то в Египет, не то в Британию, где и умер. Однако история с изгнанием поэта производит впечатление легенды. Дата смерти его неизвестна. Несомненно одно: он умер после 127 года.

Сатиры Ювенала сообщают в высшей степени скудные данные об их авторе. В отличие от своих предшественников, сатириков Луцилия и Горация, Ювенал тщательно избегает говорить о себе, и хотя его сатиры дают довольно ясное представление о личности поэта, о его мыслях и устремлениях, они почти не информируют нас о внешних обстоятельствах его жизни. Наоборот, Ювенал старается, насколько это возможно, задвинуть в тень свою фигуру, как будто боится своим присутствием ослабить впечатление своих разоблачительных инвектив. Тем не менее, по некоторым намекам в самих сатирах можно, например, заключить, что Ювенал не был богат. В одной из эпиграмм Марциала (12, 9), он изображен беспокойно снующим по улицам Рима, чтобы засвидетельствовать свое почтение богачам. На то, что Ювенал во время своего пребывания в Риме вел жизнь клиента, указывают его сатиры, в которых поэт с пониманием, сочувствием и горечью говорит о положении римских клиентов. От Ювенала дошло 16 гекзаметрических сатир в 5-ти книгах: они были опубликованы последовательно, в порядке их нумерации, приблизительно между 100 и 127 годами.

Сатиры Ювенала дошли до нас в многочисленных списках. В настоящее время известно около 300 рукописей его сатир; несколько манускриптов хранятся в библиотеках России. Все они, как правило, позднего происхождения, прошли через много рук разных переписчиков и подверглись многим искажениям. Установление редакции текстов сопряжено с немалыми трудностями, так как целый ряд стихов вызывает у издателей сомнения в их подлинности. Хронологические указания в самих сатирах минимальны, однако ясно, что поэтической зрелости Ювенал достиг при императоре Траяне (годы правления 98–117) и продолжал писать сатиры во время правления Адриана (годы правления 117–138). Оба императора почти полностью отвечали представлению сенатской аристократии об идеальном правителе. Ненавидящий тиранию императорского режима, историк Тацит восторженно приветствует принципат Траяна как «зарю счастливого века», как «годы редкого счастья, когда каждый может думать, что хочет, и говорить, что думает» («История», 1, 1).

Антисенатские репрессии, ставшие обычным явлением в последние годы правления Домициана, прекратились. В Рим из ссылки возвращаются изгнанные философы. Проводятся мероприятия против доносчиков, число которых возросло при Домициане. Стираются различия между римлянами и провинциалами; последним открывается широкий доступ к государственной карьере. Между императором и сенатом устанавливается согласие. Особым покровительством императора пользуется та часть интеллигенции, которая была тесно связана с господствующим классом. Адриан лично проявляет заботу о науках и искусствах, интересуется культурной жизнью Афин, поощряет философов, поэтов и ученых. Все недовольные деспотическим правлением Домициана теперь получили возможность открыто изливать свое негодование, уверенные, что их сочинения встретят благосклонный прием. На литературной арене появляются писатели, которые при Домициане предпочитали молчать. В Риме заявляет о себе целая плеяда писателей: Тацит, Плиний, Светоний, Ювенал, сменившие ушедших из жизни Стация, Валерия Флакка, Силия Италика, Квинтилиана, уехавшего в Испанию Марциала.

Хотя в период правления Траяна и Адриана многие противоречия, обострившиеся при Домициане, сглаживаются, тем не менее далеко не все социальные конфликты устраняются. Императоры все меньше руководствуются законами и все больше опираются на военную силу. Политическая активность идет на убыль. Увеличивается пропасть между богатством и бедностью неимущих слоев. В империи получают распространение восточные культы и христианство.

Видимо, Ювенал был захвачен общим энтузиазмом, вызванным смертью Домициана и приходом к власти Траяна. Одушевленный ненавистью к свергнутому тирану, он создает ряд сатир в резкой, инвективной форме, принесших ему в веках славу беспощадного бичующего разоблачителя. Это сатиры его первых трех книг, которые заметно отличаются от последующих, созданных стареющим поэтом в правление Адриана и обычно называемых поздними. В сатирах двух последних книг нет прежней остроты критики и той силы негодования, которая была характерна особенно для первых девяти сатир, наиболее живых по интонации и богатых темами и сатирическими образами. В поздних произведениях Ювенал более склонен поднимать проблемы общего характера, которые касаются не столько людей определенной эпохи, сколько человеческой природы вообще. В поздних сатирах сильнее чувствуется влияние риторики. По остроумному замечанию современного исследователя, в ранних и поздних сатирах Ювенал предстает перед нами как двуликий Янус, с одним лицом, обращенным на полную жизни современную ему действительность, и с другим – обращенным на умершее прошлое.

Что касается содержания его сатир, то оно, по существу, весьма ограничено. Поэт повторяет на разные лады одни и те же нападки на современные ему нравы, правда, оживляя их примерами из жизни, истории и мифологии. Хотя он и утверждает, что вся человеческая жизнь, все, что только делают люди, послужило «начинкой» его книги, за пределами его поэзии остаются многие темы, которые были характерны для его предшественников. Это было сознательное ограничение, позволившее ему сосредоточиться исключительно на разоблачении пороков. Нет в его сатирах и того многообразия форм, которое было присуще произведениям этого жанра у Луцилия и Горация. На окружающую его действительность Ювенал взирает с глубочайшим пессимизмом. Он видит одно лишь зло (по крайней мере, в своих ранних произведениях) и убежден, что оно коренится в самой природе человека. Ювенал не верит в возможность оздоровления общества. Искусный живописатель нравов, он изображает мир таким, каким он его видит, развращенным и развращающим, доходя в своем горьком озлоблении до крайнего фанатизма. Долгу, чести, порядочности предпочитают здесь одни лишь деньги, неважно, каким путем приобретенные. Ноты личной разочарованности и озлобления придают его нападкам жестокий и беспощадный характер. Бескомпромиссная сатира Ювенала не знает ни насмешливой улыбки, ни добродушной шутки, ни психологического проникновения и понимания сути явлений, как в сатирах Горация. Для Ювенала настоящее не содержит ничего хорошего, а будущее не сулит никакой надежды. Остается лишь сожалеть о прошлом, о былом образе жизни и древних установлениях, от которых теперь не осталось и следа. Тоскуя о безвозвратно прошедших временах, поэт не видит выхода из сложившегося положения.

Позиция Ювенала-сатирика – это позиция яростного обличителя. Его нападки на разбогатевших выскочек и защита угнетенных рабов не исходят из убежденности в необходимости социального переустройства. Возмущение Ювенала вызывается противоречием между тем, что, по его мнению, должно быть, и реальным положением дел. Похоже, что из двух основных видов сатиры: одного – оптимистического и радостного (его развивает Гораций), другого – пессимистического и мрачного, Ювенал выбирает этот последний. Если у Горация сатира лечит и убеждает, то у Ювенала она ранит, карает и уничтожает.

Мрачный пессимизм Ювенала все же несколько смягчается в поздних сатирах, в которых, наряду с пороком и злом, он готов видеть и более светлые стороны жизни. Там Ювенал часто возвращается мыслями к прошлому римского народа и идеализирует патриархальную старину. Но глубоко прочувствованного восхищения древней простотой, конечно, недостаточно, чтобы решить общественные проблемы, затронутые поэтом. Оно скорее выполняет роль фона, предназначенного еще резче оттенить убожество современной жизни.

Острие своей сатиры – возможно, из художественных соображений – Ювенал обычно обращает не против настоящего, а против недавнего прошлого, против времени правления Домициана или даже Нерона, оправдывая это доводами осторожности. Конечно, это не давало ему твердой гарантии, что он избежит вражды и мести: слишком близкими являются те времена, которые он задевает. Такого рода камуфляж – скорее риторическая уловка, к которой прибегает сатирик, чтобы еще более усилить чувство отвращения, вызываемого картинами изображаемого им порока. Хотя люди, которых он называет, давно уже умерли и принадлежат прошлому, утверждает он, пороки, которые он бичует, являются пороками всех времен.

Если предшественники Ювенала нередко объясняли свое обращение к сатире внутренней склонностью к этому жанру, который они предпочитали другим, то Ювенал заявляет, что писать сатиры его вынуждает всеобщее разложение нравов. Его решение взяться за сатиру как бы навязано ему извне. «Трудно сатир не писать», – заявляет поэт. Если же недостает таланта, стихи порождает само негодование, которое неизбежно возникает при виде пороков, заполонивших Рим.

Весьма показательно, что приблизительно в то же время, когда Ювенал начинает писать сатиры, к созданию исторических сочинений приступает Тацит, для произведений которого характерен тот же пессимизм, что и для сатир Ювенала. Историк так же не скрывает своей горечи при виде повсеместного разложения нравов, однако он старается, по его собственному утверждению, писать «без гнева и пристрастия». В стихах же Ювенала больше чувства, чем рассудочности. Он не только не пытается сдержать свой гнев, а, наоборот, считает, что негодование – это именно та эмоция, которой поэт-сатирик должен руководствоваться в первую очередь. Риторическое образование Ювенала, его опыт декламатора и вкусы его эпохи, несомненно, оказали на его сатиры самое существенное влияние. Они же определили и некоторые его слабости. Как истому декламатору, Ювеналу порой недостает уравновешенности и отстраненности. Поэт целиком погружается в свой материал и захвачен им настолько, что ему можно вменить в вину чрезмерную субъективность и излишнюю страстность. Ювенал хочет произвести впечатление человека, целиком захваченного моральными проблемами. Действительно, многие исследователи видят в нем серьезного этического проповедника. Репутация поэта-моралиста пришла к Ювеналу во времена поздней античности и в средние века и прочно держалась вплоть до XIX века, когда многие ученые объявили поэзию Ювенала неискренней на том основании, что его наставления не являются результатом разработанной системы этического учения, что он лишь повторяет избитые моралистические истины, пользуясь при этом, причем весьма неумеренно, приемами декламаторской техники. В самом деле, отношение Ювенала к человеческим недостаткам далеко отстоит от объективности, необходимой, чтобы оценивать и различать их по степени их значительности и серьезности, как это должно быть свойственно настоящему моралисту. Ювенал ставит на одну доску простые слабости и гнусные преступления. Так, в 1-й сатире он уравнивает сводника, который рассчитывает получить наследство от любовника жены, подделывателя завещаний, отравительницу и человека, обуреваемого страстью к лошадям. Это нарушение соразмерности является одной из причин впечатления монотонности, которое возникает при долгом чтении сатир Ювенала. Хотя поэт стремится к разнообразию в своих произведениях, но тем не менее в значительной степени пропадает под мрачными красками, которые он обильно налагает повсюду. Уравнивание всех моральных проступков происходит у Ювенала потому, что он, рисуя римское общество, несомненно испорченное и погрязшее в пороках, изображает его гораздо худшим, чем оно было в действительности. Поэт-сатирик, к тому же поэт риторической выучки, он заставляет себя, особенно в ранних сатирах, видеть в окружающей его жизни только зло и мерзости. Излагая в 1-й сатире свою поэтику, Ювенал подчеркивает, что движущей силой его сатир является негодование. Упорядоченный стиль не является главной его заботой, поэт ставит перед собой чрезвычайно трудную задачу – создать у слушателей иллюзию экспромта, иллюзию импульсивной, ничем не сдерживаемой импровизации, внезапно возникшей под влиянием гнева и возмущения. Отсюда эта выставляемая напоказ мнимая небрежность, создающая порой впечатление неестественности. После долгих занятий декламациями Ювенал создает свой особый стиль стихотворной сатиры – обобщенно-безличный, драматически напряженный, величественно-высокопарный и патетический, который является отражением его эпохи с ее резким контрастом реальности и идеала.

Однако не всегда удается Ювеналу сохранять этот пафос негодования и соответствующий ему тон. Случается, что подлинная, художественно оправданная напряженность заменяется напряженностью искусственной, которая достигается за счет риторических вопросов, восклицаний, чрезмерных преувеличений, усилений и других средств риторики, с помощью которых Ювенал стремится вызвать чувство отвращения и гнева. Сатиры Ювенала демонстрируют его основательное знакомство с римской литературой. Лучше других он знал сочинения поэтов Марциала, Овидия, Вергилия и Горация, стихи которых он иногда пародирует, иногда имитирует, иногда использует для простой реминисценции. Из прозаиков он читал Цицерона, Сенеку, Тацита, возможно Плиния Старшего, неплохо знал сатиры Персия. Однако ему весьма далеко до стилистической изощренности сатир Персия, хотя он также питает явную слабость к вычурным стилистическим средствам, резким контрастам, неологизмам. Похоже, что Ювенал отказался от принципа Горация – от языка, близкого к разговорному. Чаще он использует возможности, предоставленные ему риторикой. При этом он стремится найти самый точный, самый характерный штрих для создания образов, которые у него, как правило, предельно конкретны, реальны, жизненны. В сатирах Ювенала нет обилия прилагательных, как можно было бы ожидать; обычно ему вполне хватает существительного и глагола, чтобы создать образ, натуралистично описать действие или ситуацию. Блестящий бытописатель, Ювенал – большой мастер в создании реалистических сцен. Он прекрасно владеет языком эпиграмм и техникой сентенции, так что каждый частный случай в его изображении получает характер всеобщего явления. Таков ювеналовский реализм.

Для достижения правдивости используются разнообразные художественные средства: от всех ухищрений риторики до употребления банальной фразеологии и грубой, часто непристойной лексики. Даже если такая внешняя реалистичность не является действительным отражением реальной жизни, сила поэтического дарования Ювенала такова, что создается иллюзия удивительной жизненности, что далеко не часто встречается в произведениях римской литературы. Видимо, секрет заключается не столько в риторической выучке Ювенала, сколько в том, что поэт прошел суровую школу жизни и запечатлел в сатирах свой личный опыт. Чувство негодования суживает, но вместе с тем и заостряет взгляд поэта. Когда Ювенал заявляет, что «начинкой его книжки» являются «желания, страх, гнев, наслаждение, радость, интриги», то уже самим этим перечислением, нагромождением слов, без видимой их логической связи, он стремится передать впечатление беспорядочности и даже хаотичности, царящих в римском обществе. Главная заслуга Ювенала-сатирика, несомненно, заключается в том, что он, придав сатире характер резкой разоблачительности, навсегда закрепил за ней обличительное содержание. Ни один из римских сатириков, даже Гораций, не оказал на сатирическую литературу Европы такого влияния, как Ювенал, имя которого стало нарицательным для обозначения сатирика как такового.

В России первые известия о сатирах Ювенала восходят к эпохе Петра I. Однажды царь увидел сборник сатир римского поэта у одного немца и заинтересовался их содержанием. Ему прочитали отрывок из десятой сатиры со знаменитым афоризмом «в здоровом теле здоровый дух» (mens sana in corpore sano). Эти стихи настолько понравились Петру, что он выписал себе Ювенала в голландском переводе и заставлял читать себе.

Хорошо знал римского сатирика и подражал ему Антиох Кантемир, который в своих сатирах бичевал современную ему русскую действительность. Обличительные сатиры Кантемира распространялись в России только в списках и были изданы почти два десятилетия после смерти поэта. Многие стихи Кантемира звучат как очень близкий или почти дословный перевод Ювенала.

О Ювенале одобрительно отзывался основоположник русского романтизма В. А. Жуковский, но он видел в нем только поэта-моралиста. Иначе смотрели на Ювенала декабристы, для которых римский сатирик – живой вдохновенный пример политического бунтаря и республиканца. В 1826 году на допросе декабристов, когда у арестованных допытывались, у кого они заимствовали свои революционные взгляды, называлось среди других имя Ювенала. Не случайно, одним из проявлений политического свободомыслия пушкинского Онегина, героя романа в стихах «Евгений Онегин», было то, что он мог «потолковать о Ювенале». Для А. С. Пушкина Ювенал – олицетворение мужественной бичующей сатиры.

Первое упоминание имени Ювенала в стихах А. С. Пушкина относится к 1814 году в стихотворении «К другу стихотворцу», первом печатном стихотворении Пушкина. В стихотворении «Лицинию» (1814 год) есть такие стихи:

О муза пламенной сатиры!
Приди на мой призывный клич!
Не нужно мне гремящей лиры,
Вручи мне Ювеналов бич.

В конце своей жизни Пушкин собрался всерьез заняться Ювеналом, он начал даже переводить его десятую сатиру, так заинтересовавшую в свое время Петра I. Из начатого Пушкиным перевода уцелели стихи 1–4 и 188–195 из десятой сатиры.

Очень высоко оценил творчество Ювенала В. Г. Белинский. «Истинная латинская литература, – писал он, – то есть национальная и самобытная латинская литература, заключается в Таците и сатириках, из которых главнейший – Ювенал. Эта литература, явившаяся в эпоху крайнего разложения стихий общественной жизни римлян, имеет высокое значение высшего нравственного суда над сгнившим в разврате обществом, что и дает ей по преимуществу всемирно-историческое, а следовательно, и никогда не умирающее значение». К этому времени имя Ювенала становится нарицательным для обозначения образцового сатирика вообще.

В 1856 году Н. Г. Чернышевский в рецензии на русский перевод од Горация писал о необходимости перевода на русский язык сатир Ювенала: «Ювенал, без всякого сомнения, будет у нас чрезвычайно популярен, лишь бы только был хорошо переведен».

В 1859 году профессор Петербургского университета Н. М. Благовещенский прочел впервые в России две публичные лекции о Ювенале. Под влиянием этих лекций поэт Д. Минаев переложил в ямбах первую и третью сатиры Ювенала, один из учеников Благовещенского В. Модестов перевел гекзаметром восьмую сатиру. Сам Благовещенский в 1880-х годах опубликовал в научном журнале прозаический перевод III, VII, VIII и Х сатир.

Наиболее полный перевод Ювенала (однако без девятой сатиры) появился только в 1885 году и принадлежал перу известного поэта-лирика А. А. Фета. В 1888 году скромный учитель одной из московских гимназий А. Адольф издал латинский текст сатир Ювенала с параллельным русским переводом в стихах. Перевод этот снабжен обширным комментарием, но некоторые части отдельных сатир не переведены, а сатира IX совсем выпущена. Полный перевод сатир Ювенала на русский язык сделан Д. С. Недовичем (сатиры I–VIII) и Ф. А. Петровским (сатиры IX–XVI) и вышел в 1937 году; частично перепечатан в 1957 году и переиздан в 1989 году. Предлагаемый нами русский Ювенал является перепечаткой последнего издания.

Сатиры Ювенала насыщены большим количеством имен и названий из греко-римской мифологии и истории, поэтому мы сочли необходимым снабдить русский перевод подробным комментарием, который читатель найдет в конце этой книги.

100 р бонус за первый заказ

Выберите тип работы Дипломная работа Курсовая работа Реферат Магистерская диссертация Отчёт по практике Статья Доклад Рецензия Контрольная работа Монография Решение задач Бизнес-план Ответы на вопросы Творческая работа Эссе Чертёж Сочинения Перевод Презентации Набор текста Другое Повышение уникальности текста Кандидатская диссертация Лабораторная работа Помощь on-line

Узнать цену

Два поэта принесли особенную популярность в веках римской сатире. Они почти современники: МАРК ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ родился около 40 г. и умер в 104 г., а ДЕЦИМ ЮНИЙ ЮВЕНАЛ жил примерно с 60 по 140 годы н.э. Делая, в сущности, одно дело, они были очень разными людьми и поэтами, как разными были и жанры, в которых они работали.

Децим Юний Ювенал - знаменитый римский поэт, прославившийся сатирами. О его биографии практически ничего неизвестно, даты рождения и смерти устанавливаются лишь ориентировочно. Существуют жизнеописания, написанные после его кончины, однако они не считаются источниками, заслуживающими полного доверия.
Ювенал оставил после себя 16 сатир в 5 книгах, первая из которых увидела свет в промежутке между 100 и 115 гг. а последняя осталась незавершенной и была написана позднее 128 г., но раньше 131-132 гг. В своих сочинениях Ювенал обличает нравы римского общества эпохи Нерона и Домициана, смотрит на происходящее взглядом «маленького человека», и этот взгляд весьма пессимистичен. От преследования влиятельных лиц Ювенал обезопасил себя тем, что упоминал в сатирах лишь скончавшихся людей или же тех, кто не мог причинить ему существенного вреда.

Для нашего времени сатиры Ювенала представляют интерес как источник сведений о том, как был устроен быт римлян, какой была их семейная, частная жизнь. После смерти Ювенал оказался забыт; всплеск интереса к его творчеству возник на фоне популярности языческой литературы в IV в. Особенно его сочинениями восхищались в Средние века; заметное влияние они оказали на творческую манеру Свифта, Гиббона и других европейских авторов.
Что вечного внес в литературу Ювенал?

Прежде всего, понимание сатиры как бичующего пороки кнута. Далее - ряд четких и броских сентенций, ставших пословицами: "хлеба и зрелищ!", "так хочу, так велю: будь вместо довода воля!", "в здоровом теле здоровый дух" (последняя, впрочем, звучит в оригинале несколько иначе: "в здоровом теле предполагается (по идее должен быть) здоровый дух", что, конечно, меняет смысл привычного афоризма). Наконец, прямое выражение оппозиции маленького человека власти.

Жанр эпиграммы, требовавший заостренной формы, меткости наблюдений и остроумия, представляется Марциалу гораздо более близким к жизни, чем эпические поэмы и трагедии на мифологические темы. У Марциала эпиграмма становится по преимуществу насмешливым, сатирическим жанром. Таковой она и перекочевала в западную и русскую литературу Нового времени. В отличие от других римских сатириков (Луцилия , Горация, Ювенала ) у Марциала нет твёрдых нравственных взглядов. Он не привержен и определённому философскому направлению. Марциал называет свои стихотворения «наивными шутками» и «безделками», но эти «шутки» богаты яркими картинами современного ему быта и нравов. Повседневная жизнь с ее суетой, пирами, посещением терм, посылкой подарков, любовными похождениями и городскими сплетнями находит отражение в стихотворных миниатюрах Марциала. Тематика его эпиграмм разнообразна: рядом с насмешливой соседствует надгробная, любовная и описательная (описание произведений искусства), иногда перед нами уже не эпиграмма, а лирическое стихотворение, выдержанное, однако, в характерном марциаловском стиле, с остротой и парадоксальностью определений, с преобладанием внешней описательности над выражением субъективных чувств. С «новым стилем» Марциала связывают особенности его эстетики и стилистической манеры. Поэт восстает против «постной» поэзии и требует от эпиграммы, в первую очередь, остроты и желчи. Эта острота проявляется у Марциала не только в характерной для жанра эпиграммы игре неожиданных поворотов мысли. Поэзия такого рода пользовалась у современников Марциала большим успехом. Книги его эпиграмм расходились быстро, и поэт, по собственному признанию, был в моде.

Последним великим сатириком Рима был Децим Юний Ювенал. Он начал писать стихи поздно, после смерти ненавистного всем императора Домициана, когда в Рим вернулись относительная безопасность и свобода. Его сатиры не имеют ни воспитательной, ни философской цели — это резкое обличение, вызванное не желанием научить или исправить, а негодованием, раздражением. Ювенал изображает современный ему Рим как место вырождения и беспросветной порочности, которое не может не возмущать. О самом Ювенале известно не много. Однако по косвенным свидетельствам можно заключить, что он был человеком небогатым, зависимым и, главное, неуверенным в своих покровителях.

На основе сатир Ювенала, откуда ушли автобиографичность, нападки на влиятельных современников, философия, а осталось только негодующее обличение нравов, и строилось позднейшее представление об этом жанре.

Современником и другом Ювенала был Марк Валерий Марциал. Выходец из Испании, в Риме он жил под покровительством разных богатых семей, например семьи Сенеки. Марциал сделал латинскую эпиграмму полноправным литературным жанром. Все его сочинения дошли до нас. Помимо обычного элегического дистиха он использует и другие размеры; длина эпиграммы — от одного стиха до нескольких десятков. Темы он выбирает, как и его греческие предшественники, самые разнообразные, но на первый план окончательно выходят бранные и непристойные мотивы. Начиная с Марциала, эпиграммой стали называть направленное против кого-либо маленькое стихотворение. Это сближает Марциала с сатириками, но, в отличие от них, Марциал не учит, не обличает, а только смеётся. Вторая черта, которая благодаря Марциалу стала для жанра почти обязательной, — остроумная концовка. Хотя и ставшая литературой, эпиграмма всё равно нуждалась в соответствующем обществе. Жанр эпиграммы существовал столько же, сколько и образованное светское общество, поэтому с середины XIX столетия он понемногу сходит на нет.

Ювенал – сатиры первого периода

Сатиры Ювенала можно разделить на две группы: сатиры, написанные в первый период творчества, до 120 г. (1-9), рисующие пороки высшего общества, и сатиры второго периода – на морально-философские темы (10-16), сближающие Ювенала с Горацием .

Сатиры первого периода имеют резко обличительный характер. Распущенность, развращенность нравов заставили Ювенала избрать сатиру как самое острое оружие борьбы в литературе:

Как тут не писать? Кто настолько терпим к извращениям
Рима, настолько стальной, чтоб ему удержаться от гнева?
(I, 30 и след., Недович.)

И его гневная инвектива обрушивается прежде всего на власть имущих, влиятельных людей Рима. Если острие сатиры он направляет не на настоящее, а на прошлое, называя людей времен Домициана и Нерона , то все же читатель понимает, что автор подразумевает пороки и преступления своих современников.

Вторая сатира посвящена осуждению противоестественных пороков мужчин, которые принимают вид добродетельных людей.

В третьей сатире Ювенал сетует на то, что «не находится места в Риме для честных ремесел и труд не приносит дохода», нет в нем места для ритора, грамматика, геометра, художника, цирюльника, врача – их вытеснили греки.

«Переносить не могу я квириты, греческий Рим!» – восклицал Ювенал. Греков принимают в богатых домах и предпочитают их бедным. Все в Риме гнило: сын желает смерти отца, муж занимается сводничеством, воровство – обычное явление.

Иллюстрация к книге сатир Ювенала, 1711

Со страстью обрушивается Ювенал на могущество денег в Риме, на роскошь богатых людей, особенно из среды вольноотпущенников, которые приобрели сокровища позорным для свободного человека путем. Их образ жизни резко контрастирует с нищенским существованием бедняков, обитающих в развалинах и находящихся в полной зависимости от власти влиятельных людей.

Социальная несправедливость выражается не только в материальной зависимости от богачей – Ювенал в своих сатирах глубже подходит к этому вопросу. Его возмущает политическое и социальное неравенство. Бедняки не участвуют в совете. «Кресла очисти для всадников, раз у тебя не хватает ценза», – с горечью заявляет он. Бедняка можно безнаказанно, несправедливо обидеть, даже прибить, и вся «свобода» этого свободного человека состоит в том, что «битый, он просит сам, в синяках весь, он умоляет, зубы хоть целы пока, отпустить его восвояси».

Четвертая сатира откровенно направлена против Домициана и его режима, политический характер сатира получает почти с самого начала. «Наполовину задушенный мир терзался Флавием. Рим пресмыкался перед последним лысоголовым Нероном». Здесь Ювеналом дается пародия на государственный совет, созванный для решения вопроса, как приготовить огромную камбалу, для которой не нашлось соответствующего блюда; резко отрицательны характеристики государственных деятелей. Форма эпической поэмы с использованием в начале ее традиционного обращения к музам только усиливает целенаправленность произведения и делает сатиру особенно острой.

Пятая сатира Ювенала почти целиком посвящена унизительному положению клиентов, которых угощают худшими блюдами, между тем как сам патрон признает только изысканные кушанья.

Развратный образ жизни аристократок, измена мужьям, их беспорядочные любовные связи, жестокое обращение с рабами изображены в шестой сатире. Ювенал выступает в ней против увлечения иноземным, против нездорового интереса к восточным культам, связанным с развратными оргиями.

В седьмой сатире Ювенал привлекает внимание читателей изображением бедственного положения людей умственного труда: поэтов, адвокатов, преподавателей риторики, при этом надеется на щедрость императора Траяна .

С возмущением рисует Ювенал в восьмой сатире картину нравственного упадка знатных людей, тех, кем некогда был славен Рим, называя многочисленных представителей сенаторского сословия. Теперь это опустившиеся, развращенные потомки. В них нет гражданских чувств, и плебей в этом отношении их превосходит. Ювенал считает, что лучше быть братом Терсита и походить на Ахилла , чем сыном Ахилла, подобным Терситу.

Наконец, в девятой сатире поэт опять высказывается против разврата, позорящего семейные отношения. Этой сатирой заканчивается первый период творчества Ювенала, который, по словам Пушкина , можно охарактеризовать как «Ювеналов бич».

Действительно, в сатирах первого периода Ювенал гневно бичует пороки высшего общества императорского Рима. Всю силу своего темперамента он сосредоточил на изображении нравственного вырождения некогда знатных родов, морального падения семьи, безграничной власти денег, являющейся источником преступлений, беспутства, пресыщенности жизненными благами одних и нищенского существования других.

Ювенал – сатиры второго периода

Сатиры, второго периода, написанные Ювеналом после 120 г., не отличаются таким обличительным характером, как указанные выше. В них Ювенал в более спокойном тоне оценивает жизнь с точки зрения стоической морали. Он ставит вопросы о неразумных человеческих желаниях, о воспитании детей, об угрызениях совести, о преимуществах военного сословия.

Сатиры второго периода написаны в декламационно-риторическом стиле. Общий тон этих стихотворений – примиренческий. Нет смысла в стремлениях к славе, богатству, высокому положению, если боги все предопределяют. Важно только сохранить здоровый дух в здоровом теле.

Язык и стиль сатир Ювенала

В зависимости от направленности сатиры Ювенал умеет варьировать язык. Пародируя эпическую поэму, он употребляет возвышенные слова, сменяя их в другом случае простыми, безыскусственными, используя нередко грубую лексику низов общества.

Негодующий характер сатир первого периода предопределил их стиль. Для выражения чувства гнева, возмущения Ювенал пользуется нагромождением ярких образов, гиперболами, амплификацией (усиление), патетическими восклицаниями, вопросами. Хотя эти приемы свойственны были риторике, но у Ювенала они так органически вплетаются в ткань произведения, что у читателя не создается впечатления искусственности или фальши. Некоторые сентенции и выражения Ювенала стали крылатыми, например: «В здоровом теле здоровый дух»; «хлеба и зрелищ».

В морализирующих рассуждениях сатир второго периода риторически-декламационный характер выражен очень ясно. В средние века Ювенал привлекал читателя как моралист. В XVIII-XIX веках Ювеналом интересовались как борцом против деспотизма и тирании.

Ювенал - последний классик римской сатиры. Вряд ли слова «сатира» и «сатирический» имели бы то значение, которое мы в них вкладываем, если бы не было Ювенала. В европейскую культуру, в историю литературы Ювенал вошел как обобщенный образ поэта-обличителя политического деспотизма и нравственного разложения своего времени.

На основании косвенных свидетельств можно заключить, что сатирик родился между 50 и 60 гг. н. э. Место его рождения - Аквин, небольшой город близ Рима.

Видимо, Ювенал был захвачен общим энтузиазмом, вызванным смертью Домициана и приходом к власти Траяна. Одушевленный ненавистью к свергнутому тирану, он создает ряд сатир в резкой, инвективной форме, принесших ему в веках славу беспощадного бичующего разоблачителя. Это сатиры его первых трех книг, которые заметно отличаются от последующих, созданных стареющим поэтом в правление Адриана и обычно называемых поздними. В сатирах двух последних книг нет прежней остроты критики и той силы негодования, которая была характерна особенно для первых девяти сатир, наиболее живых по интонации и богатых темами и сатирическими образами. В поздних произведениях Ювенал более склонен поднимать проблемы общего характера, которые касаются не столько людей определенной эпохи, сколько человеческой природы вообще. В поздних сатирах сильнее чувствуется влияние риторики. По остроумному замечанию современного исследователя, в ранних и поздних сатирах Ювенал предстает перед нами как двуликий Янус, с одним лицом, обращенным на полную жизни современную ему действительность, и с другим - обращенным на умершее прошлое.